Завещание Софи. От Ганновера до Сибири. Трагическая история Софи Лисицкой-Кюпперс и ее похищенных ка

04.08.2014 tiofercure 5 комментариев

У нас вы можете скачать книгу Завещание Софи. От Ганновера до Сибири. Трагическая история Софи Лисицкой-Кюпперс и ее похищенных ка в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Через год на свет появился сын Тамары и Йена — Сергей. Софи тем временем полностью сосредоточилась на внезапно объявившейся московской внучке Ольге. Пусть ее мать — горничная, но она наверняка унаследовала отцовский ум, думала Софи, — вопреки своей бедности, она так и не смогла избавиться от высокомерия богачки. С этой прелестной девочкой, которая, словно пересохшая губка, впитывала знания Софи, ей было интереснее, чем с вечно орущим и ревущим младенцем.

Группу еврейских врачей, которые якобы убили нескольких членов правительства, под шумок реабилитировали. Так начал развенчиваться миф о величии товарища Сталина. Начиная с августа года мало-помалу стали ослабевать суровые запреты, наложенные на миллионы ссыльных. Софи и Йен могли теперь забыть о первом и пятнадцатом числах — об этих черных днях календаря, которых они так страшились.

Больше не нужно было отстаивать длинные очереди в комендатуре. Не нужно бояться, что комендант, в руках которого находится их судьба, окажется в плохом настроении. И Софи больше не должна ставить закорючку напротив имени Софья Лисицкая. Весной Софи впервые за двенадцать лет съездила в Москву. Совершенно легально, не боясь, что ее поймают и разоблачат.

Но она по-прежнему чувствовала себя узницей в отлаженной системе слежки и доносов, исправительных лагерей и ссылок, она по-прежнему несла, как крест, грехи своей родины. Москва встретила ее холодно и мрачно, зато на вокзале с букетом цветов ждала подруга — Пера Эйзенштейн; они тут же пошли в кафе, где подавали зерновой кофе, который Софи так любила — горячий и черный, сладкий от сахара.

Затем — первая встреча с Ольгой на квартире у шурина Софи, Рувима. Софи пристально разглядывала девочку, которая, застенчиво потупившись, стояла перед ней. Потом она расплакалась и обняла Ольгу. Хотя в Ольгином свидетельстве о рождении отец указан не был, Софи в тот момент отбросила последние сомнения. С этого момента между бабушкой и внучкой завязалась активная переписка, но инициатива в большей степени исходила от Софи: В Новосибирск она вернулась из судьбоносной московской поездки как раз вовремя, чтобы попрощаться с Йеном.

Он не оставлял надежд войти в мир кино, но в городе, где он жил, имелась одна-единственная маленькая студия, на которой снимались документальные фильмы. Вместе со своим другом Евгением, окончившим московский институт кинематографии, Йен собрался на Дальний Восток.

В Хабаровске — городе, который расположен неподалеку от китайской границы, на реке Амур, одной из величайших водных артерий России, — друзья нашли работу на студии, где делались документальные фильмы: Евгений — как режиссер и оператор, а Йен — как его ассистент. Позже Йен ухватился за представившийся ему шанс возглавить выездную студию в Комсомольске-на-Амуре в качестве корреспондента сибирского телевидения. Среди его работ были сюжеты для еженедельного киножурнала и собственные документальные фильмы, он теперь имел машину с шофером, ассистента и, самое главное — две комнаты в коммунальной квартире.

Он смог перевезти к себе Тамару и маленького Сергея. Но даже там, почти на краю света, до него дотягивались длинные руки КГБ. Все осталось по-прежнему — что в Москве, что в Новосибирске, что в Комсомольске. Телефоны, как и раньше, прослушивались, в этом никто не сомневался. А молодые парни, которые словно без дела слонялись то перед одним, то перед другим домом, даже не пытались скрыть, зачем они на самом деле тут торчат. Однажды и к Йену заявился кэгэбэшник.

Его интересовала переписка, которую ассистент Йена вел с неким английским адресатом. Дескать, Йену будут признательны за помощь. Йен объяснил, что, к сожалению, совсем не знает английского. А ассистенту порекомендовал поискать себе другую работу в одной из больших студий Хабаровска.

Но молодой человек, разумеется, мгновенно все понял и быстренько собрал вещи. Софи тоже готовилась к переезду. Йен и Тамара неоднократно приглашали ее перебраться к ним в Комсомольск, ведь в их квартире всем хватило бы места. Теперь Софи сворачивала свое маленькое хозяйство в Новосибирске. Большую часть картин, оставшихся от Лисицкого, она продала Третьяковской галерее и Государственному архиву в году, когда Софи во второй раз ездила в Москву.

Хотя имя Лисицкого еще помнили, его творения принадлежали искусству прошлого — и потому пылились в запасниках. Стоили они, конечно, недорого. Но Софи и не надеялась выручить за них много денег. Некоторые предметы обстановки, книги и произведения искусства, среди которых было небольшое полотно Клее, она отдала на хранение в семью друзей. С собой прихватила только африканскую статуэтку да шкатулку Швиттерса.

Софи уже перевалило за шестьдесят, но она не боялась оказаться еще на шесть тысяч километров дальше от Европы и опять начать новую жизнь. Ее родина там, где живет ее Бубка. Комсомольск-на-Амуре — город, где Сталин хотел воплотить в жизнь один из своих безумных прожектов: Им предоставляли отдельные квартиры и зарплату сулили более высокую, чем в других регионах Советского Союза.

Светлую мечту советской молодежи вытеснили из города отчаяние и безнадежность каторжан, которых отправляли сюда со всей концов страны. Когда Софи приехала в Комсомольск, это, конечно, уже не ощущалось. Ее взору предстал типичный советский город, стремительно выросший из-под земли и лишенный архитектурного своеобразия — Эль Лисицкому, художнику и архитектору, наверняка захотелось бы его перестроить.

Климат здесь был более умеренный и мягкий, чем в Новосибирске. Мать знаменитого в начале века журналиста Власа Дорошевича, она видела многое и многих: Сюда я приехала с грудой роскошных туалетов и запасом такой ненависти и презрения к людям, что мне за них страшно.

За себя я не боюсь ничего: Рассказывает она не только о московском быте, но и о криминальных историях, ведь очерки и романы Александра Соколова писала и на исторические сюжеты, и на уголовные. Она лишена пиетета по отношению к тем, лишь от одного имени которых перехватывает в горле у восторженных потомков. Так, об императоре Николае I мемуаристка пишет как о распутнике, пытавшемся превратить петербургское светское общество в большой гарем, где всех жертв николаевского сладострастия насильно выдавали замуж за аристократов.

Но все сдавались на его милость. Соколова рассказывает об истории Лавинии Жадимировской, урождённой Лавур. Некрасивый ребёнок, она к 16 годам превратилась в писаную красавицу, за неё просватался богач Жадимировский. В те времена дворянство ежегодно давало парадный бал в честь царской фамилии, которая никогда не отказывалась почтить этот бал своим присутствием.

Лавиния оскорбилась и отвечала бесповоротным и по тогдашнему времени даже резким отказом. Император поморщился… и промолчал. Но когда через пару лет Лавиния влюбилась и сбежала с князем Трубецким, гневу императора не было предела; любовников арестовали на Кавказе Соколова утверждает, что в Одессе при попытке сесть на корабль. Князя под арест, а Лавинию вернули мужу, хотя он не был против произошедшего и в полицию не обращался.

Соколова подчёркивает самодурство императора: Среди достоинств Александры Соколовой — любовь к неожиданным сюжетам, в том числе о Московской консерватории и её директоре Николае Рубинштейне: Речь идёт о влюбившейся в него московской гувернантке, которая начала заниматься пением в консерватории — и пала жертвой собственной страcти.

Когда расставание стало неизбежно, несчастная застрелилась прямо во время концерта в холле Большого зала консерватории. Соколова пишет, что, узнав о случившемся, Рубинштейн играл особенно вдохновенно. Конечно, не всё в этих мемуарах стоит принимать за чистую монету, память порой подводит автора, и ради красного словца она кажется способной на многое.

Pro et contra [антология]. РХГА — Пальмира, Сталин остаётся незаживающей раной российского исторического мышления. После смерти мужа, во время Великой Отечественной войны Софи, как немку, выслали вместе с сыном Йеном на поселение в Новосибирск, где она и прожила оставшуюся часть жизни. Ею написана монография о творчестве Эль Лисицкого, при ее активной помощи в новосибирском Академгородке была организована выставка картин художника. Многие его графические работы вдова передала в Государственную Третьяковскую галерею в Москве.

Статья посвящена истории взаимоотношений между Д. Дидро и князем А. Основана на анализе их многолетней переписки и других материалов, связанных с заказаом надгробного памятника П. Голицыну, выполненному Шубиным и Земельгаком по модели Гудона. Сборник статей в честь летия известного исследователя истории и архитектуры Древней руси С.

Содержит статьи по истории, архитектуре, живописи и эпиграфике Древней Руси. Рецензия на книгу воспоминаний выдающегося российского африканиста Аполлона Борисовича Давидсона. Рассматривается содержание и способы выражения субъективного времени в мемуарной литературе. Третий выпуск междисциплинарного сборника посвящен судьбам западноевропейского художественного наследия в России XVIII века.

В статьях ученых из России, Франции, Великобритании, Швейцарии и Австрии раскрывается история формирования эстетических идей и произведений искусства внутри европейского культурного пространства. Статьи основаны на богатом архивном материале, сопровождаются публикацией ранее неизвестных документов. В статье анализируется поэтика мемуарной книги Б.

В центре внимания - два основных принципа изображения участников литературного процесса. Принципы изображения позволяют формализовать литературную иерархию, выстроенную мемуаристом, а также объяснить неточности в воспоминаниях поэта.

В исследовании используется подход, при котором, больше внимание уделяется проблемам человека в контексте общегосударственного развития, его внутреннему миру, восприятию исторических событий. Используются источники личного происхождения дневники, воспоминания, письма , в которых отображены уровень духовной жизни, психология людей определенной исторической эпохи. Статья содержит анализ историографии тайной полиции в Российской империи. Выявляя подходы историков к данной теме и способы их работы с историческими свидетельствами, автор показывает негативные следтвия политической актуальности и процесса герметизации знаний о государстве.

Ревизия историографического наследия позволяет автору освободить восприятие темы от созданных в разные времена и в разных условиях "квазиочевидностей". Одновременно обращается внимание на наличие богатого комплекса делопроизводственных докуменов полицейского ведомства, сохранившихся в Государственном архиве Российской Федерации.

Предлагая неоинституциональный подход к их анализу, автор показывает очевидные и латентные информационные возможности обнаруженных документов. В статье рассказывается, как шла подготовка к спектаклю "Борис Годунов" в Театре на Таганке. Как из кропотливой совместной работы режиссера и актеров постепенно вырастало здание спектакля. Приводятся стенограммы репетиций года - до вынужденного отъезда Юрия Петровича за границу. Опираясь на отечественный и зарубежный опыт, автор пытается показать влияние социальной политики советского периода на становление и развитие социального государства на разных его этапах в ведущих странах Запада, а также последствия разрушения СССР для современного состояния и перспектив социального государства в мире.

Анализ современного общества, пронизанного медиа, ведется с позиций этнометодологического подхода и представляет собой попытку ответа на кардинальный вопрос: Исследование ритуалов идет по двум основным направлениям: