Рождение рассказа

12.01.2015 Ярополк 5 комментариев

У нас вы можете скачать книгу Рождение рассказа в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Муравьев заметил, что здесь стал он мыслить в слух. Поговорил он и с воробьем, который недовольно что-то чирикнул писателю. Пройти предстояло Муравьеву целых три километра. Меж тем, солнце уже клонилось к горизонту. По пути попался писателю ручей, который, журча, пытался освободиться ото льда. И тут, Муравьев подумал, что нужно бы ему помочь весне и принялся ломать лед, сковывавший ручеек.

Тут он заметил неподалеку девушку с лыжами. Однако девушка, подойдя к нему, предложила ломать ему лед лыжной палкой — так гораздо удобнее. А потом она занялась этим вместе с ним. Появился откуда- то еще и мальчишка. И только тогда, когда освобождение ручья было окончено, Муравьев и девушка разговорились. Оказалось, что зовут ее Женей, и она является той самой родственницей, живущей на даче друзей писателя.

Находилась она там вместе со своим отцом — ботаником. Они ожидали прибытия Муравьева. А Женя очень сильно переживала за то, что отец будет мешать писательскому труду, так как он очень любил поговорить и вряд ли смог бы сдержаться. А дальнейший их разговор словно осенил Муравьева — невзначай Женя подсказала ему то, о чем ему следует писать рассказ.

Настроение его улучшилось еще больше. Не зря он вырвался за город и не спроста было у него такое окрыленное состояние. Муравьев писал всю ночь. Мысли его все лились и лились одна за другой, и строки ложились на листы бумаги.

Все то, что было написано им вперед, он, без тени сожаления, сжег в печи. Он писал о прозе и о поэзии. Он писал о красоте и силе русского языка и о труде известных писателей. Он писал о познании и воображении, которые считал он источниками литературного искусства. К утру были дописаны им последние фразы рассказа. Окончил Муравьев его словами Горького о том, что, создавая произведение, нужно представлять людей, которые будут его читать, или слушать.

Муравьеву хотелось прочитать его Жене. Ведь именно она вдохновила на его создание писателя, задав, не задумываясь, ему простой вопрос. Она почему-то знала, что писать нужно ему именно об этом труде. И как же сам он раньше до этого не додумался? Писал он свой рассказ, думая о ней. Ему хотелось высказать ей все то хорошее, что было у него в душе. Должно быть потому, что подробное описание труда оттесняло в сторону человека.

А без человека рассказ получался нестерпимо, скучным. Муравьеву же казалось, что рассказ не клеится из-за суматошной московской жизни — телефонных звонков, всяческих дел, гостей и заседаний. В конце концов Муравьев рассердился и уехал из города. В одном из подмосковных поселков у его друзей была своя дача. Муравьев решил поселиться на этой даче и — пробыть там до тех пор, пока не окончит рассказ. На даче жили дальние родственники его друзей, но этих родственников Муравьев никогда не видел.

На Северном вокзале, когда Муравьев шел по перрону к пригородному поезду, у него вдруг глухо забилось сердце и он подумал, что вот, — будет удача в работе. Он даже знал теперь наверное, что она будет, эта удача.

Знал по многим точным приметам — по свежести во всем теле, сдержанному своему волнению, по той особой зоркости, с какой он замечал сейчас и запоминал все вокруг, по нетерпеливому желанию скорей добраться до этой незнакомой дачи, чтобы сесть в тишине за стол со стопкой чистой плотной бумаги, наконец по тому обстоятельству, что в памяти у него все время возникали обрывки любимых стихов: В таком взволнованном состоянии Муравьев вышел из поезда на длинную дачную платформу в сосновом лесу.

На платформе никого не было. Только на перилах сидели, нахохлившись, воробьи и недовольно смотрели на поезд. Они даже не посторонились, когда Муравьев прошел рядом с ними и чуть не задел их рукавом.

Только один воробей что-то сварливо чирикнул в спину Муравьеву. Дача была в трех километрах от платформы. Муравьев шел по пустынной дороге. Иногда среди перелесков открывались поля. Над ними розовело небо. День быстро иссякал почти без проблесков света. Ни один солнечный луч не прорвался сквозь плотную мглу, не упал на заиндевелые ветки, не поиграл на них бледным огнем и не бросил на снег слабые тени. Дорога спустилась в овраг, к бревенчатым мостушкам.

Под ними бормотал ручей. В небольшой промоине во льду виднелась бегущая темная вода, а под ней — каменистое дно. Ручей, конечно, не ответил. Он продолжал бормотать, то затихая, то повышая голос до звона. Вода отламывала прозрачные льдинки и сталкивала их друг с другом.

Муравьев спустился к ручью и начал отбивать палкой куски льда. Ручей кружил отломанный лед и пенился. На мостушках стояла девушка в синем лыжном костюме и, воткнув палки в снег, внимательно смотрела на Муравьева. Что подумает о нем эта девушка? Ничего иного она, конечно, подумать не может. Но девушка нагнулась, поспешно отстегнула лыжи и крикнула Муравьеву:. Лучше отламывать лед лыжными палками. У них железные наконечники! Она сбежала к ручью и протянула Муравьеву лыжную палку. Оказалось, что этой палкой отбивать лед было гораздо легче.

Они ломали лед вдвоем сосредоточенно и молча. Муравьеву стало жарко, он снял варежки. У девушки выбились из-под вязаной шапочки пряди волос. Потом неведомо откуда появился мальчишка в шапке с торчащими в разные стороны наушниками. Муравьев заметил его, когда он, шмыгая носом, начал толкаться от азарта и путаться под ногами. Густые сумерки уже лежали над землей. Девушка стряхивала снег с варежек. Она улыбнулась ему в ответ, не подымая глаз. Когда выбрались из оврага на лесную дорогу, Муравьев разговорился с девушкой.

Мальчишка некоторое время плелся сзади, сопел и тянул носом. Оказалось, что девушка живет с отцом на той же самой даче, куда шел Муравьев. Девушка стащила сырую варежку и протянула Муравьеву руку. Я вам мешать не буду. Правда, вы не думайте… Завтра у меня последний день каникул. Я уеду в Москву, в свой институт. Не знаю только — выдержит ли? Правда, ведь трудно сдержаться. Женя шла рядом с Муравьевым. Лыжи она несла на плече и смотрела прямо перед собой.

Слабый свет поблескивал у нее в глазах и на отполированных широких отгибах лыж. Муравьев удивился, — откуда взялся этот свет? По всему окружию полей уже залегала на ночь угрюмая темнота. Потом Муравьев заметил, что это был не отблеск снега, как он сразу подумал, а отражение широкого освещенного окна большой двухэтажной дачи. Они к ней уже подходили. Или как из-под пальцев у ткачихи выходит тонкое полотно.

А вот понять, как пишутся книги, я не могу. И папа этого тоже не понимает. Муравьев остановился, пристально, прищурившись, посмотрел на Женю и вдруг улыбнулся. Как это вы догадались, что я пишу… вернее, собираюсь писать именно об этом, о своем писательском труде?

Вот я и спросила. Но Муравьев уже не слышал ее слов. Решение писать о своем труде пришло сразу. Как он раньше не догадался об этом! Как он мог вяло и холодно писать о том, чего он не знал и чего сам не испытывал. Писать и чувствовать, как костенеет язык и слова уже перестают звучать, вызывать гнев, слезы, раздумия и смех, а бренчат, как пустые жестянки.

В тот же вечер Муравьев без всякого сожаления бросил в печку, где жарко трещали сухие березовые дрова, все написанное за последние дни в Москве. На столе лежала толстая стопка чистой бумаги. Муравьев сел к столу и начал писать на первой странице:. Завтра он обещает повести меня в лес, осторожно снять верхний слой снега на любой поляне и показать мне воочию эти зимние и пока еще бледные цветы.

Я пишу этот рассказ или очерк — я сам не знаю, как назвать все то, что выходит сейчас из-под моего пера, — о никем еще не исследованном явлении, что носит несколько выспренное название творчества. Я хочу писать о прозе. Если мы обратимся к лучшим образцам прозы, то убедимся, что они полны подлинной поэзии.

Наивные люди, некоторые поэты с водянистыми, полными тусклых мечтаний глазами, до сих пор еще думают, что чем меньше становится тайн на земле, тем скучнее делается наше существование. Я утверждаю, что поэзия в огромной степени рождается из познания.

Количество поэзии растет в полном соответствии с количеством наших знаний. Чем меньше тайн, чем могущественнее человеческий разум, тем с большей силон он воспринимает и передает другим поэзию нашей земли. Пример этому — рассказ старого ботаника о зимней жизни растений. Об этом можно написать великолепную поэму. Она должна быть написана такими же холодными и белыми стихами, как подснежные цветы. Я хочу с самого начала утвердить мысль о том, что источники поэзии и прозы заключаются в двух вещах — в познании и в могучем человеческом воображении.

Познание — это клубень. Из него вырастают невиданные и вечные цветы воображения.